Разделы


«Тамань»
Страница 2

Материалы » Печорин как герой своего времени » «Тамань»

Обратим внимание на то, что от воспоминаний Печорина пробуждает песня ундины о море, воле, белопарусниках. Ис­следователи романа с символикой волн, моря, белого паруса связывают лирический подтекст «Тамани», в контексте которо­го воспоминания Печорина приобретают особую значимость и придают повествованию особую элегическую тональность: здесь и тревожное разочарование, и страстная тоска, и мрач­ная отрешенность.

Появляется девушка, к которой герой чувствует сильное влечение. Однако влечение знает не одни лишь приливы: с од­ной стороны: «моя певунья», «было для меня обворожительно», «свел меня с ума»; но здесь же звучит второй голос, и он явно ироничен: рассуждение о «породе», «с ума свел», «правильный нос, который в России реже маленькой ножки». Такое впечат­ление, что в герое два человека, и один наблюдает за другим, переводя на разумный, понятный язык чувства и настроения.

«Правильный нос» ундины «свел с ума» героя очень нена­долго. Уже в сумерках он пьет чай, забыв о своей ундине, ина­че ее появление не заставило бы его вздрогнуть. Кроме того, прозаическое и конкретное сообщение о «втором стакане чая» дает почувствовать, что состояние героя далеко от романтичес­кого. Но при виде девушки интерес к ней вспыхивает с новой силой. От былой иронии не остается и следа. Это лирическая вершина повести, где звучит чудная мелодия, напоминающая стихотворение «Морская царевна». «Лицо ее было покрыто тусклой бледностью, изобличавшей волнение душевное; рука ее без цели бродила по столу, и я заметил в ней легкий трепет; грудь ее то высоко поднималась, то, казалось, она удерживала дыхание».

И вдруг без всякой подготовки читатель проваливается в холодную расщелину: «Эта комедия начинала мне надоедать» . Чему же верить? «Неизъяснимому смущению» перед «чудно-нежным» взором или насмешке над надоевшей комедией? И царствует в душе какой-то холод тайный, когда огонь кипит в крови. Это сопоставление с «Думой» тем более важно, что в повести, как и в стихотворении, эти два состояния следуют не одно за другим, а одновременно. Ведь прежде, чем почувствовать, что «комедия» начала надоедать, надо было осознать, что это «ко­медия», и это сознание жило в нем все это время, пока дли­лось «неизъяснимое смущение». И «смущение», и скепсис сошлись в одной временной зоне. И опять слышны два голоса звучащие одновременно. В финале эпизода звучат слова: «Только тут я опомнился». Разве только тут. А «комедия»?

Итак, один голос повествует о естественном ходе событий, а другой — о «личном» ритме героя. И эти голоса не совпадают. Ритм героя скачкообразный, с крутыми колебаниями, от острого любопытства до полной безучастности.

Далее противоречия опять бросаются в глаза: герой с боль­шой неохотой, со всевозможными предосторожностями идет на ночное свидание, еле опасаясь от гибели, но, спасшись, опять крадется, и вслушивается, и смотрит, «подстрекаемый любо­пытством» (вот оно, это слово); ощущает свою вину за то, что явился причиной драмы этих людей, особенно слепого мальчика (чтобы слышать, что мальчик плакал «долго-долго», нужно слушать этот плач «долго-долго»), и вдруг произносит фразу, которой заканчивается повесть. «Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной по казенной надобности! »

Какая интонация звучит в этих словах?

Слова произнесены с горькой иронией.

Что именно в этой фразе придает ей такую иронию?

Обратим внимание: «какое дело» «до радостей и бедствий человеческих» не просто «мне», а «мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной по казенной надобности».

Зачем это добавление?

В качестве информации это не играет роли. То, что он офи­цер, путешествующий по казенной надобности, мы узнали еще в начале повести. Значит, есть в этом иной смысл?

Логика этой фразы такова, что странничество и «любопыт­ство», интерес к людям взаимоисключающи. А в повести не просто показан, а подчеркнут кочевой, служебный характер жизни героя: и чай по-походному, и дорожная трубка, и требо­вание казенной квартиры. Но, с другой стороны, какая «казен­ная надобность» повела его по следам слепого мальчика?

Печорин — странник душой, и именно любопытство превращает его в такого странника. Всем своим поведением он показал, что ему есть дело «до радостей и бедствий человеческих».

Страницы: 1 2 3

Похожие статьи:

Эволюция агиографической литературы
Процесс "обмирщения" древнерусской литературы сказался в трансформации такого устойчивого жанра, как житие. Его каноны, прочно закрепленные макарьевскими "Четьими-Минеями", разрушаются вторжением бытовых реалий, фолькл ...

Своеобразие притч И. Бунина, А. Куприна и Б. Зайцева
Притча получила распространение на рубеже ХIХ-ХХ веков. Это не могло не отразиться в творчестве передовых писателей того времени: А. Куприна, И. Бунина и Б. Зайцева. Свои притчи писатели создавали в одно и то же время. Но исследователи ...

Противоположность характеров Чичикова и Ноздрева
Осенью 1835 г. Гоголь принимается за работу над «Мертвыми душами», сюжет которых, как и сюжет «Ревизора», был ему подсказан Пушкиным. «Мне хочется в этом романе показать, хотя с одного боку всю Русь», – пишет он Пушкину. Объясняя замысел ...