Ряд важнейших проблем, непосредственно связанных с историко-социальной концепцией «Бориса Годунова», не может быть осмыслен без выяснения вопроса о характере исторического материала, положенного в основу пушкинской трагедии и об интерпретации этого материала Пушкиным.

В литературе о «Борисе Годунове» не раз высказывались соображения о том, что параллельно с «Историей Государства Российского» Карамзина и русскими летописями – основными историческими источниками пушкинской трагедии – Пушкин в какой-то мере опирался и на «Анналы» Тацита. Интерес Пушкина к Тациту и пушкинские замечания на «Анналы» по времени совпадают с работой над трагедией. Об отношении Пушкина к Тациту существует уже довольно обширная литература.

Несомненно, что, читая Тацита, Пушкин мог проводить известные параллели с современной ему действительностью.

Возможно, что в период создания «Бориса Годунова» Тацит мог ещё больше заинтересовать Пушкина «параллелями» между эпохой русского «смутного времени» и эпохой Августа и Тиберия. Однако, касаясь «Анналов» Тацита, как одного из возможных источников пушкинской трагедии, исследователи явно переоценивают значение этого произведения.

Создавая историческую основу своей трагедии, Пушкин сознательно пользовался материалами русской национальной истории, чтобы «воскресить минувший век во всей его истине». Именно поэтому все попытки установить зависимость исторической концепции пушкинской трагедии от чужеземного исторического материала являются несостоятельными.

Основными источниками исторического материала для Пушкина, как уже было сказано, были «История Государства Российского» Карамзина и подлинные памятники летописного характера.

Всё это давало возможность Пушкину ставить и разрешать в своей трагедии сложнейшие проблемы историко-социального характера в духе, весьма далёком от упрощённой монархической концепции Карамзина.

Ко времени работы Пушкина над трагедией уже был издан целый ряд памятников древней русской письменности. Известный вариант заглавия «Бориса Годунова»:

Драматическая повесть

Комедия

О настоящей беде Моск. Госуд.

О царе Борисе и о Гришке Отрепьеве –

Летопись о многих мятежах и пр.

писано бысть Алексашкою Пушкиным

[сочинено в В.] [тр. Палицына]

в лето 7333

На городище Ворониче. –

свидетельствует о знакомстве Пушкина с изданной в Петербурге в 1771 году «Летописью о многих мятежах…», излагающей события царствования Бориса Годунова по фрагментам русской летописи Никонова списка.

Вопрос о роли и значении летописей в процессе создания «Бориса Годунова» должен быть поставлен в иной плоскости. Дело вовсе не в объёме фактического материала, каким Пушкин воспользовался непосредственно из летописей и других памятников древней русской письменности. Фактическим материалом, взятым непосредственно из самих летописей, Пушкин пользовался крайне редко, да это было не так уж и нужно ему. При том уровне понятий о значении первоисточников, какой был характерен для пушкинской эпохи, Карамзин вполне удовлетворял количеством, разнообразием и качеством приводимого материала: «Он рассказывал со всею верностию историка, он везде ссылался на источники – чего же более требовать было от него?» Пушкин пользовался фрагментами из летописей, извлекая их из карамзинских примечаний, где они уже были систематизированы и находились в соответствующем контексте, а не непосредственно из самого памятника, который не всегда был под руками. К тому же фрагменты в памятнике были ещё в неразработанном, а порою и трудночитаемом виде.

Похожие статьи:

Основные течения русской литературы XIX века
19 век называют «Золотым веком» русской поэзии и веком русской литературы в мировом масштабе. В начале века искусство окончательно отделяется от придворной поэзии и "альбомных" стихов, в истории русской литературы впервые появля ...

Анализ стихотворения А.С. Пушкина «Поэту»
Тема поэта и поэзии занимает одно из центральных мест в творчестве А. С. Пушкина. Такие стихотворения, как «Пророк», «Поэт и толпа», «Поэту», «Памятник», наиболее ярко отражают мысль русского гения о назначении поэта. Стихотворение «Поэт ...

Употребление местоимений
Следует отметить широкое употребление в тексте указательных местоимений множественного числа СИИ (эти): сии же князь велики. В тексте можно встретить употребление личного местоимения АЗЪ, которому в современном русском языке соответствуе ...