Разделы


Имморализм в контексте основных идей в произведениях Леонида Андреева
Страница 3

Материалы » Анализ поэтики имморализма в русской прозе начала XX века » Имморализм в контексте основных идей в произведениях Леонида Андреева

«Бездна» конкретизирует взгляд Андреева на человека как некую бездонность, непроницаемую эмпирически, как глубину, таящую в себе загадочность и мрак. Примечательно, что влечением к высокому, как и низменными порывами в рассказе наделён один и тот же персонаж, причём персонаж вполне благополучный с точки зрения социального статуса, психического здоровья и общепризнанного уровня культуры. Поэтому его трагическая раздвоенность воспринимается не пороком, обусловленным индивидуально, а свойством, присущим человеческой натуре. Это позволяет нам утверждать, что в «Бездне» Андреев предлагает свою интерпретацию концепции «естественного человека», что подтверждалось современниками, отмечавшими, что ещё до публикации «Бездны» Андреев отстаивал «правдоподобие и реальность сюжета, придавал ему универсальный смысл и прямо заявлял, что, по его мнению, всякий человек, поставленный в те же условия, что и Немовецкий, независимо от степени его культурности и классового положения, сделал бы то же» [6, с. 47]. Правда, если у Арцыбашева «естественный человек» оказывается ступенью к становлению «сверхчеловека», то «естественность» Немовецкого – ступень заключительная.

Еще одно имморалистически направленное произведение Андреева – «Иуда Искариот». Иуда, подобно Керженцеву, ставит своеобразный эксперимент. Только он проверяет на прочность не собственную мысль, а веру апостолов и народа в идею Христа. Иуда отдает на смерть любимого учителя, пытаясь, таким образом, проверить реакцию людей. Если выдать Христа на смерть, отстоят ли, защитят ли, спасут ли его люди?

По сути, в «Иуде Искариоте» продолжается тема, начатая Андреевым ещё в «Мысли». Героями движет «безмерная жажда удовлетворить нереализованное чувство самоутверждения, стремление получить право быть «по ту сторону добра и зла». Так в повести Андреев представляет героев, которые на протяжении всего повествования, начиная с момента появления Иуды среди учеников Христа и заканчивая их последней встречей, сталкиваются с проблемой выбора: каждый из них пытается доказать свое право быть рядом с Иисусом. При этом Иуда Искариот постоянно противопоставляется другим апостолам, и, как ни странно, всегда оказывается неизмеримо выше их, однако все его попытки доказать Христу свою преданность только отдаляют Иисуса: «Почему он не с Иудой, а с теми, кто его не любит? Иоанн принес ему ящерицу – я бы принес ему ядовитую змею. Петр бросал камни – я гору бы перевернул для него! Но что такое ядовитая змея? Вот вырван у нее зуб, и ожерельем ложится она вокруг шеи. Но что такое гора, которую можно срыть руками и ногами потоптать? Я дал бы ему Иуду, смелого, прекрасного Иуду» [2, с. 275].

Яркое и противоречивое воплощение в «Иуде Искариоте» находит проблема относительности устоявшихся понятий добра и зла, правды и лжи, любви и предательства. Для воплощения данной идеи Андреев вводит мотив некой двойственности, который реализует в образе Искариота, во всем его облике, словах, действиях: «…Фома впервые смутно почувствовал, что у Иуды из Кариота – два лица…» [2, с. 272]; «… одна сторона его лица, с черным, остро высматривающим глазом, была живая, подвижная <…> на другой же не было морщин, и она была мертвенно-гладкая, плоская и застывшая, а незрячий глаз затянут белой мутью» [2, с.260]. Высокий ростом, «он низко кланялся» и «выгибал спину»; от природы крепкий, зачем-то притворялся хилым и болезненным. Он берет на себя все хозяйские хлопоты и тут же ворует три динария; рассказывая истории ученикам, заставляет их поверить сказанному и сам же признается, что обманывает.

Весь образ Иуды строится на парадоксах. Изменник, предающий высшую любовь, Иуда, созданный Андреевым, как никто другой способен к подлинной любви. Он один умеет угадать скрытые желания Христа и доставить ему наибольшую радость. Иуда сам добывает в горах редкую лилию для Христа, чтобы она напомнила ему родные места, приносит на руках младенцев, чтобы учитель мог им порадоваться.

Основной парадокс в образе Искариота заключается в том, что лжец и вечный притворщик Иуда в то же время – искатель истины. Ученики Христа не обладают самостоятельным мышлением, они не способны на самостоятельные решения и поступки. Свободно мыслят лишь Христос и Иуда. Но если Христос уже обладает истиной, то Иуда, хотя и предполагает, что знает людей и жизнь лучше Христа, сомневается и страстно желает постичь правду о мире и людях. Поскольку Христос молчит и не вступает в спор с Иудой, у Искариота остается только одна возможность проверить свои идеи – предать Христа, чтобы посмотреть, как будут себя вести его ученики и верующие.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Похожие статьи:

Четьи-минеи
Четьи-минеи (буквально «чтение по месяцам») – собрание произведений о святых людях. Жанр «миней» – православных богослужебных книг для ежемесячного использования – начал складываться в Византии не ранее IX в. С X в. там уже бытовали мине ...

Как пользоваться энциклопедиями
Запомните: 1. Статьи почти всегда располагаются в алфавитном порядке, хотя порою приходится смотреть несколько статей по одному предмету. Например, если вы решили узнать побольше об англосаксонской литературе, вам придется прочитать обе ...

Дореволюционная Москва. Иван Бунин
Родился 10 октября 1870 года в Воронеже в обедневшей старинной дворянской семье. Имя Бунина у дореволюционных читателей всегда связывалось с темой вымирающих дворянских гнезд. Когда Бунину исполнилось три года, семье пришлось переехать в ...