В-третьих, интуитивистский подход к творчеству (прямой выпад против Ф. Маринетти). "…искусство, опирающееся на интуицию…должно было погибнуть от истерики".

И, наконец, футуризм, по мнению создателей нового поэтического направления, стал слишком "респектабельным", отчасти потерял свою скандальную репутацию. Кроме того, футуристы, раз и навсегда присвоив себе титул новаторов, ограничили этим дальнейшее развитие поэзии. "Нам противно, тошно от того, что вся молодежь, которая должна искать, приткнулась своею молодостью к мясистым и увесистым соскам футуризма, этой горожанке, которая, забыв о своих буйных годах, стала "хорошим тоном", привилегией дилетантов".

Думается, что последний пункт обвинения и является самым важным, открывает истинную причину организации нового направления (по крайней мере, для В. Шершеневича.).

Имажинисты разработали и положительную программу.

Они абсолютизируют образ (надо заметить, что в "Декларации" нет положения о "каталоге образов"). "Образ и только образ… всякое иное искусство – приложение к "Ниве".

Имажинисты отрицают всякого содержания ("всякое содержание так же глупо и бессмысленно, как наклейки из газет на картине"). В то же время, имажинисты считают свей миссией "выявление жизни через образ и ритмику образов". Н. Нильссон полагает, что под словом "содержание" имажинисты подразумевали фабулу (plot), отвергая так называемые сюжетные стихотворения. На наш взгляд, подобные высказывания нужно понимать в буквальном смысле. В абсолютизации формы, кроме полемического смысла, заключается своеобразная художественная параллель к известному выражению В. Шкловского "искусство как прием". В. Шершеневич, по сути, констатирует действительное положения вещей, сложившееся в футуризме, выдавая действительное футуризма за желаемое имажинизма.

Имажинисты призывают к "головному" искусству в противовес интуитивному. "Мы с категорической радостью принимаем все упреки в том, что наше искусство головное, надуманное, с потом работы".

Причины, побудившие В. Шершеневича порвать с футуризмом, а затем объявить ему беспощадную войну, носят отчасти личный характер – молодой поэт стремится выделиться, заявить о себе "во весь голос", как скажет позднее В. Маяковский, что, впрочем, вполне простительно для свидетеля и активного участника действительно славной поэтической эпохи. Как пишет В. Бобрецов: "Возникает ощущение, что Вадим Шершеневич был прямо–таки обуреваем желанием во всех начинаниях быть первым". Действительно, вся дальнейшая деятельность В. Шершеневича как теоретика направлена на то, чтобы "преодолеть футуризм".

Но если отвлечься от антифутуристической риторики, становится очевидной зависимость манифестов имажинистов от идей главы итальянских футуристов. Обращает на себя внимание общность риторических приемов, эмоциональная манера письма, призванная не объяснить, а провозгласить теоретические положения.

Мэтру имажинизма не удается избежать влияния Ф. Маринетти и в самом главном имажинистском трактате "2*2=5" (1920), который был призван стать своеобразным учебным пособием, наряду с третьей книгой лирики "Лошадь как лошадь".

Эта работа В. Шершеневича едва ли не самая хаотичная и эклектичная из всего, что он написал, что, вероятнее всего, и входило в авторский замысел. Форма повествования представляет собой ряд пронумерованных абзацев, каждый из которых выражает законченную мысль. Теоретический трактат предстает как своеобразный "каталог сентенций" по аналогии с "каталогом образов". Как и имажинистское стихотворение, эту работу можно читать и с конца, и с начала, и с середины.

В книге выделяются высказывания двух видов: рассуждения о роли образа, об архитектонике стихотворения с привлечением языковедческого материала, математических символов, графических схем и публицистические размышления автора о соотношении искусства и религии, искусства и государства, искусства и революции. Высказывания обоих типов чередуются без всякой видимой последовательности.

Похожие статьи:

Общая характеристика обстановки XVII века
В середине XVII века у московских верхов возникла иллюзия, что страна вступила в период стабилизации. Казалось, что Смута с ее идеологическим и социальным антагонизмом окончательно преодолена, что Россия вновь обрела вожделенную «тишину и ...

Сын Кенигсберга: Фантастический мир Гофмана
Гофман покинул Кенигсберг в возрасте двадцати лет. Тем не менее, как мы говорили, этот город оставил в его душе неизгладимый след итак или иначе оказал воздействие на его творчество. А это творчество вошло в сокровищницу мировой культуры ...

Иисус Христос как символ лирики А.Блока
Важные жизненные вехи А. А. Блока нашли органичное отражение в его творчестве: едва ли не все ключевые моменты блоковской биографии можно проиллюстрировать поэтическими строками. Вообще в его поэтике четко прослеживается путь духовных пер ...