Разделы


Мотивы и темы творчества Пелевина.
Страница 1

Материалы » Творчество Виктора Пелевина в литературной критике » Мотивы и темы творчества Пелевина.

Как уже было сказано, редкий критик заостряет внимание на непосредственно литературоведческой ценности рассказов, повестей и романов В. Пелевина, предпочитая «выводить на чистую воду» его технологические приемы. Но в наиболее серьезных и фундаментальных рецензиях и статьях о творчестве молодого автора явно прослеживается единая смысловая нить, «вытягивающая» несколько свежих для отечественной литературы тем и признаков, присущих прозе Пелевина. В качестве наиболее серьезных и перспективных из них критики называют идеи «метафизики побега», «пограничной реальности» и «мардонга», или «внутреннего мертвеца». О каждом мотиве ниже будет рассказано подробнее.

Темы «пограничной реальности», «метафизики побега» и освобождения как его цели тесно переплетаются меду собой в произведениях Пелевина.

«Кем бы ни были его герои, - пишет Сергей Кузнецов в статье «Василий Иванович Чапаев на пути воина» – цыплятами, насекомыми, мертвецами или космонавтами – они постепенно осознают иллюзорность «реальности» и устремляются навстречу подлинному бытию, символизируемому миром за окном инкубатора, «лиловым заревом над дальней горой или «условной рекой абсолютной любви» (сокращенно – «Урал»)…».

«Идея, она же прием, лежащая в основе пелевинского творчества, довольно проста, но очень своевременна, - продолжает тему Дмитрий Быков в рецензии «Побег в Монголию». - Это идея религиозная и чрезвычайно удобная для сюжетостроения. Наше существование происходит не в одном, а как минимум в двух мирах: едучи на работу, мы пересекаем бездны, спускаясь по эскалатору, одолеваем сложный этап некоей тотальной компьютерной игры, а посещая общественный туалет, таинственным образом влияем на судьбы мира… Всем самым будничным действиям и происшествиям Пелевин подыскивает метафизическое объяснение, выстраивая множество параллельных миров и пространств, живущих, впрочем, по одному закону. Мир Пелевина – это бесконечный ряд встроенных друг в друга клеток, и переход из одной клетки в другую означает не освобождение, а лишь более высокий уровень постижения реальности… Осовобождение возможно только в сознании, о чем и написан самый пронзительный и поэтичный рассказ нашего автора «Онтология детства». Лирический герой «Онтологии детства» начинает всерьез задумываться о «метафизике побега», становящегося ключевым понятием в прозе Пелевина…

Главной подлинностью становится поиск подлинности. Освобождение достигается хотя бы отказом от устоявшихся правил игры («Чтобы начать движение, надо сойти с поезда» - рефрен «Желтой стрелы»)…и потому побег венчает «Чапаева и Пустоту», возникая как главная тема в финальном поэтическом монологе героя:

Из семнадцатой образцовой

Психиатрической больницы

Убегает сумасшедший по фамилии Пустота.

Времени для побега нет, и он про это знает

Больше того, бежать некуда, и в это

Некуда нет пути.

Но все это пустяки по сравнению с тем,

Что того, кто убегает,

Нигде и никак не представляется

Возможным найти.

Для Пелевина не существует никаких результатов – только процесс. Побег становится главным и наиболее достойным состоянием души…здесь есть восторг Вечного Невозвращения – так Пелевин определяет то состояние перманентного побега, к которому прорывается в конце концов его герой»[xxvii].

Почти так же подробно и обстоятельно анализирует системообразующий принцип пелевинской прозы – полиреалистичность – Роман Арбитман в статье «Предводитель серебристых шариков». К сказанному уже Быковым он добавляет свое видение эстетического среза творчества писателя. У Арбитмана «лишние» реальности, измерения, облекаются в форму сна.

Страницы: 1 2 3 4

Похожие статьи:

Изменения согласных
В текстах старославянской письменности нашли свое отражение изменения, произошедшие с шипящими согласными. Одним из таких изменений было отвердение шипящих согласных в связи с чем на письме после букв, обозначавших отвердевшие шипящие нач ...

Эпоха классицизма
Литература петровского времени во многом напоминала литературу ушедшего столетия. Новые идеи говорили старым языком - в церковных проповедях, школьных драмах, рукописных повестях. Только в 30-40-х годах в русской словесности открывается с ...

Настасья Филипповна – образ инфернальной женщины в романе «Идиот» Ф.М. Достоевского
Еще одна героиня Достоевского – Настасья Филипповна – роковая, гордая, инфернальная женщина в романе «Идиот». Образ этой героини взят с первой жены Достоевского Марьи Дмитриевны, он как будто «списал» её на бумагу, отобразив все её черты ...