На окраине киевского предместья Лукьяновка, невдалеке от кирпичного завода Зайцева, где служил приказчиком Мендель Бейлис, 20 марта 1911 года был обнаружен труп 13-летнего мальчика Андрея Ющинского со следами уколов на теле. Местные черносотенные организации и юдофобская пресса объявили это загадочное убийство «ритуальным». 3 августа был арестован М. Бейлис. Следственные власти оставили без внимания все улики против настоящих виновников преступления – участников воровской шайки, собравшихся вокруг известной в Киеве Веры Чеберяк. Члены этой шайки были привлечены только как свидетели, а делу придан ритуальный характер. С самого начала защитники Бейлиса, с О. О. Грузенбергом во главе, обратились к Короленко с просьбой о помощи, так как он был известен как эксперт по вопросам ритуальных убийств и особенно как обличитель антисемитизма.

Не имея возможности выступить защитником, В.Г. Короленко работал все время как корреспондент, написав большую статью «К вопросу о ритуальных убийствах», а также принимал участие в совещаниях защитников, внимательно следя за ходом процесса. Центральное место среди всех статей прессы, вскрывавших всю глубину той «гнуснейшей подлости», занимал вопрос противозаконного подбора присяжных.

Судебное разбирательство по делу Бейлиса продолжалось с 25 сентября по 28 октября 1913 года. Председательствовал на процессе Ф. А. Болдырев (председатель Киевского окружного суда), единомышленник черносотенцев. В качестве «ученых экспертов» судом привлечены были также злейшие ненавистники евреев, настаивавшие на существования у последних ритуальных убийств.

Заведомые виновники убийства Андрея Ющинского, преступные элементы из воровской шайки, известной полиции, фигурировали на процессе в качестве свидетелей, причем суд всячески старался их обелить.

«Все это волнует, раздражает, печалит . Это прямо какая-то Лысая гора, а не суд», – писал Короленко своим близким. «Дело до такой степени явно и бесстыдно, что даже удивительно, – говорит Короленко в своем письме, – и разве нужен специально подобранный (лично и поименно) состав присяжных, чтобы обвинить Бейлиса» [Короленко 1932: 128].

Председательское резюме было резкое и определенно обвинительное. После протеста защиты присяжные ушли под впечатлением односторонней речи. Настроение в суде еще более напрягается, передаваясь и городу.

Около шести часов стремительно выбегают репортеры. Разносится молнией известие, что Бейлис оправдан. Внезапно ситуация на улицах меняется. Виднеются многочисленные кучки народа, поздравляющие друг друга. Русские и евреи сливаются в общей радости. Погромное пятно у собора сразу теряет свое мрачное значение. Кошмары тускнеют. Исключительность состава присяжных еще подчеркивает значение оправдания. «Оправдание Бейлиса произвело здесь огромное впечатление. Радость была огромная. Улицы кипели. А оправдание сразу сделало меня (на короткое время, правда) почти совсем здоровым. Потом была реакция, но теперь, кажется, все это экстренное прошло, и я двинусь на поправку. Да, это была минута, когда репортеры вылетели из суда с коротким словом – оправдан! Я чувствую еще до сих пор целебную силу этого слова, чуть начинается нервность и бессонница – вспоминаю улицы Киева в эти минуты, – и сладко засыпаю» [Короленко 1932: 330].

После суда ликующая толпа выпрягла бричку, в которой Владимир Галактионович возвращался в гостиницу, и донесла ее на руках в гостиницу. Трамвайное движение было перекрыто на несколько часов.

Несколько слов о судьбе М. Бейлиса. Сразу же после процесса Бейлиса и его семью еврейские организации спешно выпроводили за границу – в противном случае черносотенцы, не смирившиеся с поражением, просто убили бы его из-за угла. Прожив несколько лет в Палестине, не сумев укорениться в ней, Бейлис перебрался в Соединенные Штаты, сначала работал в типографии, затем освоил профессию страхового агента.

Похожие статьи:

Пространство и время с точки зрения классической физики
Прежде чем приступить к анализу хронотопа в произведениях Виктора Пелевина, необходимо обратиться к понятию пространства и времени в классической физике. Такая необходимость обусловлена тем, что Пелевин является писателем-метафизиком. В ...

Первичные жанры
Первичными эти жанры называются потому, что они служили строительным материалом для объединяющих жанров. Первичные жанры: – Житие – Слово – Поучение – Повесть К первичным жанрам также относят погодную запись, летописный рассказ, лет ...

Мотивы и темы творчества Пелевина.
Как уже было сказано, редкий критик заостряет внимание на непосредственно литературоведческой ценности рассказов, повестей и романов В. Пелевина, предпочитая «выводить на чистую воду» его технологические приемы. Но в наиболее серьезных и ...