Разделы


Языковые средства создания гиперболы и литоты у Н.В. Гоголя
Страница 3

Материалы » Языковые средства создания гиперболы и литоты у Н.В. Гоголя » Языковые средства создания гиперболы и литоты у Н.В. Гоголя

«И тотчас фельдъегерь скажет: «Иван Александрович! Ступайте министерством управлять». Я, признаюсь, немного смутился: вышел в халате ну, уж отказаться, да думаю себе; дойдет до государя… неприятно. Ну, да и не хотелось испортить свой послужной список»

Упорно работал Гоголь и над отделкой конца монолога Хлестакова, стараясь придать ему максимальную выразительность. Многозначительное признание вконец завравшегося Хлестакова, что он ездил во дворец, и даже сам не знает, чем, в конце концов, он сделался. «Я и в государственном совете присутствую. И во дворец, если иногда балы случатся, за мной всегда уж посылают. Меня даже хотели сделать вицеканцлером…». «Меня сам государственный совет боится. Да что в самом деле? Я такой! Я не посмотрю ни на кого…я говорю всем: «Я сам себя знаю, сам. Я везде, везде. Во дворец всякий день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш…», (Поскальзывается…)

Гиперболическая ложь Хлестакова доходит до своего кульминационного пункта, до апогея. Он лжет самозабвенно, самоуверенно, нагромождая всё новые и новые подробности о своем величии.

В пьесу включались и новые оттенки и словесные краски, обогащавшие ее язык, углублявшие жизненность и правдивость образов. Гоголь добивался от пьесы максимального словесного звучания, абсолютной языковой точности, полного соответствия словесных средств реалистической сути образа.

Работа над языком «Ревизора» является удивительным по своей художественной проникновенности и писательской добросовестности, образом для драматургов.

Итог. Борьба за новый, высокий облик человека, поиски новых художественных средств сатирического изображения в комедии находят поддержку в драматургическом опыте Гоголя. В своих комедиях он обращался к окружающей его жизни, отбирая из неё наиболее существенные, типические явления. Драматурги продолжают эту замечательную традицию. По-разному претворяются завоевания основоположника русской комедии. «Гоголевское» чувствуется не только в общем сатирическом замысле, но и в самой манере изображения персонажей, юморе, языковой характеристике.

Повести Гоголя.

Можно с полным основанием утверждать, что «Страшная месть» и «Вечер накануне Ивана Купала» являют самый первичный этап гоголевского творчества. Не случайно при этом, что в основании сюжетов этих рассказов лежит в меньшей степени фольклор, чем мотивы современного Гоголю романтизма.

Этот же налет фантастической баллады лежит на эпизоде утопленницы «Майской ночи», но там лирика более фольклоризована и включена в контекст веселой светлой мечты о норме бытия здоровых, близких к природе людей. Иное дело – мечта и поэзия «Страшной мести» с ее гиперболическими образами, творящими иллюзорный мир в открытую.

Само собой разумеется, что было бы странно удивляться «гиперболам» «Страшной мести», в том числе знаменитого пейзажа «Чуден Днепр при тихой погоде…». Незачем удивляться гоголевскому «Редкая птица долетит до середины Днепра». Ибо это – тоже «пейзажи души», как у Жуковского, и задача его вовсе не воссоздать объективную картину реки. А быть сложно – симфоническим эмоциям, патетическим введением к дальнейшему.

Тема фантастического, противоестественного видения ночного Петербурга уже близка к идее и стилю городских пейзажей «Невского проспекта» дана в «Ночи перед Рождеством»: «Боже мой! Стук, гром, блеск; по обеим сторонам громождятся четырехэтажные стены, стук копыт коня, звук колеса отзывались громом и отдавались с четырех сторон, домы росли и будто подымались из земли, на каждом шагу; мосты дрожали; кареты летали; извозчики, форейторы кричали; снег свистел под тысячью летящих со всех сторон саней; пешеходы жались и теснились под домами, унизанными плошками, и огромные тени их мелькали по стенам досягая головою труб и крыш».

Эти сбитые в кучу глаголы безумного движения, эти метафоры и гиперболы, оживляющие мертвые вещи и освещающие облик города тонами бреда и фантазии, этот гром и блеск, эти растущие на каждом шагу дома, дрожащие мосты, фантастические стены и гиперболические тысячи войдут потом в «Невский проспект».

Так неразрывно сцеплены у Гоголя уже в «Вечерах» «высокое» пафоса и идеала с «низменным» существующего. Поэтому острый метафорический образ, гипербола, яркая игра словесных красок патетики «Вечеров» как бы в обратном зеркальном отражении повторены и в юмористическом сказе антипатетических эпизодов той же книги. Грандиозные гиперболы образов «Страшной мести» (Н-р, гигантский Днепр эпического идеала) опрокидывается в «Пропавшей грамоте» такими, например, формулами литоты: «Ну, сами знаете, что в тогдашние времена, если собрать со всего Батурина грамотеев, то нечего и шапки подставлять, - в одну горсть можно было всех уложить». Напряженно – поэтическая образность героических картин первой повести отражается во второй в обратном характере таких фраз, как в описании поездки деда: «… и поднял такую за собой пыль, как будто бы пятнадцать хлопцев задумали посреди улицы играть в кашу».

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Похожие статьи:

Дифференциация фразовых ударений
Важнейшую роль в передаче смысловых отношений в тексте играет ударение. В отечественной и зарубежной литературе существует большое количество терминов, отражающих понятие ударения. Данное просодическое явление определяется чаще всего как ...

Комплимент как компонент риторического идеала.
Как риторический жанр комплимент должен расматриваться через призму культурно-речевых традиций, находящих свое воплощение в риторическом идеале. Риторическим идеалом назвают систему общих требований к речи и речевому поведению, историческ ...

Анализ стихотворения «Вновь я посетил»
«Вновь я посетил» - стихотворение о том, как поэт вновь вернулся в Михайловское, где он прожил в ссылке два года. Так же он говорит о том, что с тех пор прошло десять лет, и многое переменилось в его жизни. Далее он указывает нам на доми ...