Разделы


Языковые средства создания гиперболы и литоты у Н.В. Гоголя
Страница 3

Материалы » Языковые средства создания гиперболы и литоты у Н.В. Гоголя » Языковые средства создания гиперболы и литоты у Н.В. Гоголя

«И тотчас фельдъегерь скажет: «Иван Александрович! Ступайте министерством управлять». Я, признаюсь, немного смутился: вышел в халате ну, уж отказаться, да думаю себе; дойдет до государя… неприятно. Ну, да и не хотелось испортить свой послужной список»

Упорно работал Гоголь и над отделкой конца монолога Хлестакова, стараясь придать ему максимальную выразительность. Многозначительное признание вконец завравшегося Хлестакова, что он ездил во дворец, и даже сам не знает, чем, в конце концов, он сделался. «Я и в государственном совете присутствую. И во дворец, если иногда балы случатся, за мной всегда уж посылают. Меня даже хотели сделать вицеканцлером…». «Меня сам государственный совет боится. Да что в самом деле? Я такой! Я не посмотрю ни на кого…я говорю всем: «Я сам себя знаю, сам. Я везде, везде. Во дворец всякий день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш…», (Поскальзывается…)

Гиперболическая ложь Хлестакова доходит до своего кульминационного пункта, до апогея. Он лжет самозабвенно, самоуверенно, нагромождая всё новые и новые подробности о своем величии.

В пьесу включались и новые оттенки и словесные краски, обогащавшие ее язык, углублявшие жизненность и правдивость образов. Гоголь добивался от пьесы максимального словесного звучания, абсолютной языковой точности, полного соответствия словесных средств реалистической сути образа.

Работа над языком «Ревизора» является удивительным по своей художественной проникновенности и писательской добросовестности, образом для драматургов.

Итог. Борьба за новый, высокий облик человека, поиски новых художественных средств сатирического изображения в комедии находят поддержку в драматургическом опыте Гоголя. В своих комедиях он обращался к окружающей его жизни, отбирая из неё наиболее существенные, типические явления. Драматурги продолжают эту замечательную традицию. По-разному претворяются завоевания основоположника русской комедии. «Гоголевское» чувствуется не только в общем сатирическом замысле, но и в самой манере изображения персонажей, юморе, языковой характеристике.

Повести Гоголя.

Можно с полным основанием утверждать, что «Страшная месть» и «Вечер накануне Ивана Купала» являют самый первичный этап гоголевского творчества. Не случайно при этом, что в основании сюжетов этих рассказов лежит в меньшей степени фольклор, чем мотивы современного Гоголю романтизма.

Этот же налет фантастической баллады лежит на эпизоде утопленницы «Майской ночи», но там лирика более фольклоризована и включена в контекст веселой светлой мечты о норме бытия здоровых, близких к природе людей. Иное дело – мечта и поэзия «Страшной мести» с ее гиперболическими образами, творящими иллюзорный мир в открытую.

Само собой разумеется, что было бы странно удивляться «гиперболам» «Страшной мести», в том числе знаменитого пейзажа «Чуден Днепр при тихой погоде…». Незачем удивляться гоголевскому «Редкая птица долетит до середины Днепра». Ибо это – тоже «пейзажи души», как у Жуковского, и задача его вовсе не воссоздать объективную картину реки. А быть сложно – симфоническим эмоциям, патетическим введением к дальнейшему.

Тема фантастического, противоестественного видения ночного Петербурга уже близка к идее и стилю городских пейзажей «Невского проспекта» дана в «Ночи перед Рождеством»: «Боже мой! Стук, гром, блеск; по обеим сторонам громождятся четырехэтажные стены, стук копыт коня, звук колеса отзывались громом и отдавались с четырех сторон, домы росли и будто подымались из земли, на каждом шагу; мосты дрожали; кареты летали; извозчики, форейторы кричали; снег свистел под тысячью летящих со всех сторон саней; пешеходы жались и теснились под домами, унизанными плошками, и огромные тени их мелькали по стенам досягая головою труб и крыш».

Эти сбитые в кучу глаголы безумного движения, эти метафоры и гиперболы, оживляющие мертвые вещи и освещающие облик города тонами бреда и фантазии, этот гром и блеск, эти растущие на каждом шагу дома, дрожащие мосты, фантастические стены и гиперболические тысячи войдут потом в «Невский проспект».

Так неразрывно сцеплены у Гоголя уже в «Вечерах» «высокое» пафоса и идеала с «низменным» существующего. Поэтому острый метафорический образ, гипербола, яркая игра словесных красок патетики «Вечеров» как бы в обратном зеркальном отражении повторены и в юмористическом сказе антипатетических эпизодов той же книги. Грандиозные гиперболы образов «Страшной мести» (Н-р, гигантский Днепр эпического идеала) опрокидывается в «Пропавшей грамоте» такими, например, формулами литоты: «Ну, сами знаете, что в тогдашние времена, если собрать со всего Батурина грамотеев, то нечего и шапки подставлять, - в одну горсть можно было всех уложить». Напряженно – поэтическая образность героических картин первой повести отражается во второй в обратном характере таких фраз, как в описании поездки деда: «… и поднял такую за собой пыль, как будто бы пятнадцать хлопцев задумали посреди улицы играть в кашу».

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Похожие статьи:

Лексика
Лексический уровень открывает перед повествующим широкий спектр методов работы над смысловой нагрузкой текста: языком персонажей, деталями повествования. Мы попытаемся определить, какие цели ставит перед собой Дарья Донцова, работая с лек ...

"Новая дорога" жизни крестьянства: антикапиталистические тенденции
На первых порах его творчества Бунина обвиняли в том, что он отдает излишнюю дань прошлому, не касается наиболее жгучих проблем современности. Так, ВТ. Короленко писал о рассказе Бунина "Чернозем": " . "Чернозем" ...

«Фаталист»
Авантюрно-философская природа повести делает её самой загадочной среди остальных частей романа. В «Фаталисте» центральными становятся вопросы о судьбе и предопределении, свободе воли и духовном заточении. В «Фаталисте» появляется исключит ...