Разделы


Сказка «О маленькой фее и молодом чабане» – гимн свободе и упоение бурей

Материалы » Традиции русской литературы в творчестве раннего Максима Горького » Сказка «О маленькой фее и молодом чабане» – гимн свободе и упоение бурей

Проблема любви развивается в романти­ческих сказках Горького «О маленькой фее и молодом чабане» и «Девушка и Смерть». Тему одной из них Горький определил так: «Новая сказка на старую тему: о любви, ко­торая сильнее жизни». Сказка «О маленькой фее и молодом чабане» построена на антите­зе: противопоставлении леса и степи. Старый тенистый с могучими буками и бархатной листвой лес – мир покоя и мещанского уюта. Здесь в довольстве и неге живет царица леса со своими дочерями, здесь сочувственно вни­мают речам важного и глупого крота, уверен­ного, что счастье – в богатстве.

В степи нет ни пышных чертогов, ни бо­гатых подземных кладовых. Лишь вольный ветер играет седым ковылем, да голубеет бес­крайнее небо, да играет разноцветными крас­ками степная ширь. Горький изображает пейзаж в романтическом ключе: степь на закате дня окрашена в яркий пурпур, точно там был развешан громадный бархатный занавес, и в складках его горело золото.

Царство силы и свободы –

Степь могучая моя, –

поет чабан. В отличие от важного крота ча­бан не имеет никакой собственности. Но у него черные кудри, смуглые щеки, огненные глаза и смелое сердце. Звуки его песни как клекот орла. И маленькая фея, которой так счастливо и спокойно жилось в чертогах ца­рицы-матери, уходит к чабану и погибает. Майя, – пишет Горький, – «как одинокая береза, которая, любя свободу, выдвинулась из леса далеко в степь и стояла под ветром». Ветер и гроза убили ее. Гибель феи символична: «не ладится песня свободы с песней люб­ви», любовь – тоже рабство, она сковывает волю человека. Умирая, Майя говорит чаба­ну: «Ты снова свободен, как орел».

Любовь Майи и чабана так же сильна, как любовь Лойко Зобара и Радды. Во имя нее Майя отказывается от дворца, от леса, от ма­тери, которая умирает с горя. Она пытается побороть даже безумный непереносимый страх, охватывающий ее во время грозы: ведь после грозы Майя все-таки остается с чаба­ном. Исключительность чувств роднит геро­ев Горького с романтическими образами Бай­рона и Шиллера, Пушкина и Лермонтова. В сказке о маленькой фее тоже возникает об­раз благородного человеческого сердца, от­вергающего установленные веками мещанс­кие каноны. Страх перед Судьбой и Смертью побеждает чувство Любви. Майя пытается объяснить это чабану и добавляет: «Может быть, больше бы сказала, кабы могла вынуть из груди сердце и поднести его на руке к тво­им очам».

В сказке «О маленькой фее и молодом ча­бане» впервые появляется мотив, который, нарастая, будет все настойчивее звучать в других романтических произведениях Горь­кого. Это гимн свободе и упоение бурей. Во время грозы чабан стоит в почерневшей сте­пи твердо, как скала, подставляя грудь стре­лам молний. Описание грозы сделано ритмизированной прозой и напоминает написан­ную позже «Песню о Буревестнике»: «Стре­лы молний рвали тучи, но они опять слива­лись и неслись над степью мрачной наводя­щей ужас стаей. И порой с ударом грома что-то круглое, как солнце, ослепляя синим све­том, с неба падало на землю .»

Но как же быть с коллизией Любовь – Свобода? На этот вопрос Горький отвечает рассказом «Старуха Изергиль».

Похожие статьи:

Характеристика ритмической организации лирики Марины Цветаевой
Дабы ты меня не видел – В жизнь – пронзительной, незримой. Изгородью окружишь. Жимолостью опояшусь, Изморозью опущусь. Дабы ты меня не слышал В ночь – в премудрости старушьей: Скрытнечестве – укреплюсь. Шорохами опояшусь, Шелест ...

Кризис итальянской культуры
Раздробленная, зависимая от других государств, Италия погрязала в болоте феодализма. Естественно, что лучшие умы парода думали и о социальных реформах и о национальном объединении. Антифеодальное, просветительское движение в Италии не дал ...

Знакомство Чичикова с городом NN (по поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»)
«В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная бричка… В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так чтобы ...