Смех вызывается тем, что мы неожиданно обнаруживаем мнимость соответствия формы и содержания в данном явлении, что разоблачает его внутреннюю неполноценность. Белинский видел его основу в несообразности явления с тем, что оно долж­но представлять собой на самом деле. О том, что в основе смешного лежит осознание противоречия между кажущейся жизне­способностью явления и его внутренней нежизнеспособностью, говорил Маркс: «История действует основательно и проходит через множество фазисов, когда уносит в могилу устаревшую форму жизни. Последний фазис всемирно-исторической формы есть ее комедия. Богам Греции, которые были уже раз-в тра­гической форме смертельно ранены в «Прикованном Проме­тее» Эсхила, пришлось еще раз- в комической форме-уме­реть в «Беседах» Лукиана. Почему таков ход истории? Это нуж­но для того, чтобы человечество весело расставалось со своим прошлым»[5,81].Таким образом, смех есть форма осознания то­го, что явление утратило свою жизненную значимость, хотя и претендует на нее.

Юмор и вскрывает эту неполноценность, подчеркивая, пре­увеличивая, гиперболизируя ее, делая ее ощутимой, конкретной. В основе юмористического образа и лежит известное искажение, преувеличение (например, карикатура) тех или иных явлений жизни, для того чтобы отчетливее обнаружился алогизм их, т. е. их внутренняя неполноценность. Смешно несоответствие цели и средств, выбранных для ее достижения, несоответствие дейст­вий и результатов, ими достигнутых, несоответствие возможно­стей и претензий, несоответствие анализа и выводов, короче — несоответствие содержания и формы в данном явлении, то или иное их расхождение при ка­жущемся их соответствии. Это несоответствие, не­ожиданно для нас обнаруживающееся, как бы разоблачает данное явление, обнаруживает его несостоятель­ность, что и вызывает смех. Смех, чувство комического, воз­никает тогда, когда данное явление оказывается не тем, чем его считали, во-первых, и когда это расхождение между представ­лением о нем и его сущностью раскрывает его неполноценность, во-вторых; мы неожиданно обнаруживаем, что данное явление совсем не то, чем оно нам казалось, причем оказывается оно чем-то меньшим, чем должно было быть, оно в наших глазах лишается, так сказать, права на уважение, и этот неожидан­ный переход от одного его состояния к другому (и тем самым от одного нашего отношения к нему—к обратному) и яв­ляется причиной смеха. Юмор в искусстве является отражением комического в жизни. Он усиливает это комическое, обобщая его, показывая во всех индивидуальных особенностях, связывает с эстетическими представлениями и т. д., короче - дается со всеми теми особен­ностями, которые присущи образности как форме отражения жизни в искусстве.

Но в то же время он чрезвычайно своеобразно преломляет эти особенности, рисуя жизнь в заведомо сдвинутом плане. В си­лу этого мы наблюдаем в искусстве, и в частности в литерату­ре, особый тип образа—юмористический. Основная его особенность состоит в том, что в нем заранее уже дано отноше­ние художника к предмету изображения, раскрыта оценка, с ко­торой он подходит к жизни: стремление раскрыть внутреннюю несостоятельность тех или иных явлений в жизни, которые в гла­зах читателя обладают мнимым соответствием формы и содер­жания, а на самом деле не имеют его.

Однако эта несостоятельность может иметь различный ха­рактер: она может затрагивать второстепенные явления жизни или второстепенные их стороны. Принимая явление в целом, мы смеемся над мелкими его недостатками, поскольку видим, что эти недостатки неопасны, безвредны. В давние время еще Аристотель определял смешное лишь как «частицу безобразного» Он говорил: «Смешное-это какая-нибудь ошибка или уродство, не причиняющая страданий или вреда . Это нечто безобразное или уродливое, но без страдания»[15,103]. Автор юмористического образа симпатизирует тому явлению, о котором он говорит, но показы­вает в то же время его частные недостатки. Пример юмористи­ческого образа—мистер Пикквик у Диккенса.

В том случае, если недостатки явления уже не дают возмож­ности симпатизировать ему и оценка его должна приобрести бо­лее суровый характер, мы наблюдаем усиление отрицательного начала в юмористическом образе, переходим от юмора к сатире.

Промежуточные, переходные формы между ними — ирония и сарказм. Юмор—это шутка. Ирония—это уже насмешка, основанная на чувстве превосходства говорящего над тем, к ко­му он обращается, в ней в известной мере скрыт обидный от­тенок.

В отличие от юмора, который говорит о явлении, как бы низводя его, показывая мнимость того, на что оно претендует, ирония, наоборот, приписывает явлению то, чего ему недостает, как бы подымает его, но лишь для того, чтобы резче подчерк­нуть отсутствие приписанных явлению свойств. Лисица говорит ослу: «Отколе, умная, бредешь ты, голова?» Здесь смешно то, что ум приписывается тому, у кого никак нельзя его предпола­гать.

Похожие статьи:

Критика «Кориона» и распад елагинского кружка
В работе Кочетковой также приводится свидетельство Лукина, что «Корион» Фонвизина, «Русский француз» Елагина и пьеса Ельчанинова «Награжденная добродетель» «вытерпели жестокое нападение». «Хотя оное совсем неосновательно было, - писал Лук ...

Гоголевские «корни» в творчестве Булгакова
Обратимся непосредственно к булгаковскому творчеству и попытаемся выявить те элементы поэтики, стиля, языка, которые М.А.Булгаков заимствовал у своего учителя, то есть то, что мы назвали гоголевскими «корнями». Первые же из известных нам ...

Символика цвета в пьесах Чехова
К цветовым обозначениям как неким символам в художественном пространстве драмы Чехов прибегает уже в пьесе «Чайка». Здесь прослеживается противопоставление двух цветов: черного и белого. При этом белый цвет в драме неизменно связан с обр ...