Стихотворение «Перед гробницею святой» было написано в 1831 г., когда в связи с польским "восстанием в Европе, и прежде всего во Франции, стали раздаваться призывы к новому походу на Россию. В стихотворении, как и в двух других, относящихся к это­му же времени («Клеветникам России» и «Бородинская годов­щина»), поэт напоминает о славе русского оружия, о народной вой­не, которую неизбежно встретит любой завоеватель, как встретил ее некогда Наполеон.

Клеветникам России, ее заклятым врагам, замышляющим новый крестовый поход на нее, поэт бросает гордый вызов:

Так высылайте ж нам, витии,

Своих озлобленных сынов:

Есть место им в полях России,

Среди нечуждых им гробов.

В 1835 г. Пушкин пишет стихотворение «Полководец», стихо­творение, замечательное не только тем, что в нем воссоздан выра­зительнейший портрет выдающегося полководца — Барклая де Толли, но и тем, что, раскрывая неоценимые заслуги Барклая перед Отечеством, печальное величие и драматизм его судьбы, оно, как, впрочем, и все пушкинские произведения об Отечественной войне, резко противостояло официальной точке зрения, которая все содержание великой народной эпопеи сводила лишь к триумфу рус­ского царя.

О вождь несчастливый! Суров был жребий твой:

Все в жертву ты принес земле тебе чужой.

Непроницаемый для взгляда черни дикой,

В молчанье шел один ты с мыслию великой,

И, в имени твоем звук чуждый не взлюбя,

Своими криками преследуя тебя,

Народ, таинственно спасаемый тобою,

Ругался над твоей священной сединою.

Командующий русской армией Барклай де Толли, осуществляя «замысел, обдуман­ный глубоко», упорно уклонялся от генерального сражения и вынуждал противника продвигаться в глубь бескрайних русских просторов. С каждым приказом об отступлении в стране нарастало недовольство. Причины его были, конеч­но, многообразны. Помещичьи круги опасались, не поколеб­лет ли вторжение Наполеона феодально-абсолютистские по­рядки, не станет ли он на занятых французами территориях отменять крепостное право. Широкие массы воспринимали продвижение захватчиков в глубь России как тяжкое национальное унижение.

До поры до времени эти глубинные различия не давали себя знать. Пройдет время, и эти различия выявятся с силой тем большей, чем значительнее была роль крестьян, само­отверженность которых решающим образом повлияла на исход войны. И передовая дворянская интеллигенция бо­лезненно ощутит утрату единства, сплотившего с ней народ в грозную пору двенадцатого года.

Но сейчас это единство казалось незыблемым. Предста­вители всех сословий, охваченные гневом и тревогой, жаж­дали остановить врага. Особенно велико было негодование армии. Барклая до Толли громко обвиняли в трусости и из­мене. Конечно, эти обвинения были глубоко несправедли­вы. Командующий русской армией трезво и правильно оценивал ситуацию.

И долго, укреплен могущим убежденьем,

Ты был неколебим пред общим заблужденьем, —

скажет позднее о тактике Барклая восхищенный Пушкин.

Объясняя эту историческую несправедливость вполне объек­тивными причинами — недостатком народного доверия к иностран­цу (недостатком совершенно естественным в критический для Оте­чества момент), - Пушкин тем самым подчеркивал именно решаю­щее значение этого доверия в судьбах Отечественной войны. «Один Кутузов мог предложить Бородинское сражение, — писал он, пояс­няя смысл «Полководца»,— один Кутузов мог отдать Москву не­приятелю, один Кутузов мог остаться в этом мудром деятельном бездействии, усыпляя Наполеона на пожарище Москвы и выжидая роковой минуты: ибо Кутузов один облечен был в народную дове­ренность, которую так чудно он оправдал!»

14 сентября, в 2 часа дня, взглядам французов, подняв­шихся на Поклонную гору, предстал огромный, блиставший золотом бесчисленных куполов город. Во многие столицы вступала армия Наполеона, но ни одна из них не встретила его так, как Москва. Не было депутации с ключами от Моск­вы и униженных просьб пощадить город.

Нет, не пошла Москва моя

К нему с повинной головою.

Не праздник, не приемный дар,

Она готовила пожар

Нетерпеливому герою, —

писал Пушкин.

Потрясенный император смотрел из окон Кремлевского дворца на море огня, охватившего центр города, Солянку, Замоскворечье. «Какое страшное зрелище! Это они сами поджигают . Какая решимость! Какие люди!» — повторял он.

Похожие статьи:

Фразеологизм, как средство сатиры в сказках Салтыкова-Щедрина.
Фразеологизм – это устойчивое сочетание слов, используемое для показывания отдельных предметов, признаков, действий». Салтыков-Щедрин часто использовал фразеологизмы, для придания сказкам выразительности, образности и небрежного сатирич ...

Миф об автоматах
Поразительно, но и профессиональный военный Резун-Суворов, и Веллер, постоянно хвастающий своими познаниями в оружии, просмотрели элементарную, в общем-то, вещь. Объяснить могу только одним: глубоко советские люди, они «купились» на повор ...

Эпоха сентиментализма
С шестидесятых годов XVIII века в русской литературе складывается новое литературное направление, получившее название сентиментализм. Как и классицисты, писатели-сентименталисты опирались на идеи просвещения о том, что ценность человека ...