Разделы


М.Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»
Страница 3

Материалы » Анализ произведений М.Ю. Лермонтова, Е.А. Баратынского, А.В. Вампилова » М.Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»

И сразу же быстрый, бешеный темп сменяется медленным: « . он хотел кинуться на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой, протянул ему руку». Два длинных похожих слова: «довольно холодно» — и замедляющий речь оборот «хотя с приветливой улыбкой» — и снова длинное протяжное слово «протянул», так непохожее на быстрые слова, рисующие Максима Максимыча. Читатель на минуту останавливается, как и Максим Максимыч, натолкнувшись на медленное спокойствие Печорина, и сразу же снова торопится вместе с штабс-капитаном, который «на минуту остолбенел, но потом жадно схватил его руку обеими руками: он еще не мог говорить». «Протянул» — и «схватил»: какие разные слова, да еще «довольно холодно протянул» — и «жадно схватил»! Так в одной фразе раскрываются обе души: любящая, ждущая, открытая — и холодно-равнодушная, замкнутая.

Странный разговор происходит между Печориным и Максимом Максимычем. Если прочесть отдельно, подряд все реплики Печорина, вовсе не создастся впечатления, что Печорин холоден, неприветлив:

«— Как я рад, дорогой Максим Максимыч. Ну, как вы поживаете? — Еду в Персию — и дальше . — Мне пора, Максим Максимыч. — Скучал!— Да, помню! — Право, мне нечего рассказывать, дорогой Максим Максимыч . Однако прощайте, мне пора . я спешу . Благодарю, что не забыли . — Ну, полно, полно! .неужели я не тот же? Что делать?., всякому своя дорога . Удастся ли еще встретиться — бог знает! »

Сами по себе слова Печорина даже могут показаться теплыми. Но мы ведь помним, что он мог прийти еще вчера вечером, а пришел только сегодня утром и чуть не уехал, забыв о Максиме Максимыче. И мы слышим, что говорит старик, — в сравнении с его словами реплики Печорина оказываются убийственно холодными, пустыми, бездушными:

«Как я рад, дорогой Максим Максимыч. Ну, как вы поживаете? — сказал Печорин. — А . ты . а . вы? — пробормотал со слезами на глазах старик . — сколько лет . сколько дней . да куда это? »

Печорин «сказал». Старик «пробормотал со слезами на глазах». Приветливые слова Печорина оказываются слишком спокойными, слишком гладкими и потому — пустыми рядом со сбивчивой речью Максима Максимыча: «а . ты . а . вы? » Обычно говорят: «сколько лет, сколько зим» — время измеряют годами. Максим Максимыч сказал иначе: «сколько лет . сколько дней» — каждый день без Печорина старик помнил о нем, мечтал хотя бы о случайной встрече, мечтал как о чуде, не веря, — чудо осуществилось, и что же?

Ответы Печорина на прерывистые вопросы старика оказываются нестерпимо холодными, даже грубыми: «Еду в Персию — и дальше», «Мне пора .» «Боже мой, боже мой! да куда это так спешите? » — спрашивает Максим Максимыч, уже приняв неизбежную замену прежнего «ты» нынешним холодным «вы». Читатель вместе с ним надеется, что у Печорина есть еще какие-то оправдания, что он имеет причину торопиться. Максим Максимыч так взволнован, что не может ждать ответа на свой вопрос, он спешит, он надеется хоть что-то узнать о Печорине, хоть чем-то успеть поделиться: «Мне столько бы хотелось вам сказать . столько расспросить . Ну что? в отставке? …как? …что поделывали?

—Скучал! — отвечал Печорин, улыбаясь »

В этом одном слове — ответ на все вопросы старика. Скучал все пять лет. От скуки решил ехать в Персию. Скучает и теперь, встретив старого друга. Скучал бы и с ним — потому и не хочет задержаться. Других причин нет — только скука.

Почему он улыбается, произнося это горькое слово? Как понять странного человека? Приятно ему все-таки видеть Максима Максимыча, или улыбка его насмешлива: над собой усмехается, над своей скукой? Максим Максимыч полон воспоминаниями, они вырываются — старик не может удержаться и говорит даже то, о чем, пожалуй, бестактно напоминать:

«— А помните наше житье-бытье в крепости? А Бэла?„

Печорин чуть-чуть побледнел и отвернулся .

—Да, помню! — сказал он, почти тотчас принужденно зевнув…»

Так что же — он совсем бездушный человек? Можно понимать роман Лермонтова по-разному; каждый видит в нем свое, но все, конечно, видят и нечто общее. Я не верю, что Печорин забыл Бэлу — да и автор не верит: ведь он заметил. Что Печорин зевнул «принужденно». Конечно, он помнит Бэлу — и не хочет вспоминать ее, не хочет ворошить прошлое, боится воскресить прежнюю боль . А ведь это и называется: эгоизм. Из-за того, чтобы не обеспокоить себя воспоминаниями, он так холоден со стариком, который был ему близким человеком; чтобы уберечь от боли свою душу, он, не задумываясь, ранит чужую . Неужели совсем нет в нем жалости к бедному штабс-капитану?

Страницы: 1 2 3 4

Похожие статьи:

Религиозные веяния в испанской литературе XVI века
Нигде в литературе XVI века религиозная тематика не занимала такого видного места, как в Испании. Этому находится объяснение в особенностях развития Испании в XVI века. Гуманистические идеи не получили в этой стране своего полного философ ...

История изучения комплимента.
Из выше сказанного следует, что лексема “комплимент” в европейских языках появилась только в начале 17, а в России - в начале 18 века. Поэтому объектом специального изучения и освещения в литературе комплимент мог стать начиная с этого вр ...

Гоголь
Николай Васильевич Гоголь (1809—1852) завершил чрезвычайно важный для русской литературы XIX в. поворот к прозаическим жанрам—повести и роману. Первое значительное произведение Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831—1832 гг.) вводи ...