В творчестве зрелого Чехова осмысление пушкинского опыта прослеживается явственно.

Вариант зеркального отражения в развитии любовного конфликта дает повесть «Рассказ неизвестного человека». В первой ее части Зинаида Федоровна тщетно пытается вызвать любовь Орлова, страдает, мучается от его жестокости. Но в дальнейшем она сама тяготится любовью и преданностью «неизвестного человека», безжалостно отталкивает его. По принципу зеркального отражения развивается и сюжет повести «Три года». В начале ее Лаптев находит в доме своей сестры зонтик, забытый Юлией, в которую он влюблен. Лаптев жадно целует этот старый, дешевый зонтик, затем раскрывает его — и тогда ему кажется, что около него «даже пахнет счастьем». Затем Лаптев делает предложение Юлии, и она, хотя в ее сердце нет любви, соглашается стать его женой. Брак не приносит счастья — ни ему, ни ей. Но проходят три года — и роли меняются. Теперь уже Юлия говорит Лаптеву слова, ставшие ему ненужными: «Ты знаешь, я люблю тебя < .>. Ты мне дорог. Вот ты приехал, я вижу тебя и счастлива .» И опять на сцене появляется зонтик, но теперь уже Юлия уносит его к себе (о роли детали в развитии сюжетной линии повести писали А. Белкин, Э. Полоцкая и др.).

Конечно, содержание этой чеховской повести (как и «Евгения Онегина») не ограничено одной любовной коллизией. «Три года» является своеобразной энциклопедией жизни Москвы 90-х годов, таких ее социальных слоев, как купечество и интеллигенция, картиной идейных исканий и споров, событий культурной жизни и т. д. Но именно зеркальностью сюжетной линии, связанной с отношениями Алексея Лаптева и его жены, Чехов достигает и удивительной соразмерности, гармоничности формы и в то же время вызывает у читателя мысль о невозможности гармонии в человеческих отношениях и о неблагополучии жизни. В конце повести Лаптев, Думая о неясном для него будущем, замечает: «Поживем — увидим». Этот финал — одно из художественных открытий Чехова, много говорит вдумчивому читателю. Жизненный цикл героев на протяжении трех лет завершился, «чудесный зонтик» как бы опоясал сюжетный стержень повести, но жизнь не кончена, а это значит, что продолжатся и поиски ее смысла и что на этом пути героев может ждать и горе, и счастье, и любовь.

Рассказ Чехова «Душечка» и его героиня занимают особое место в ряду чеховских рассказов и повестей. В нем постоянно повторяется слово «любовь». Дочь отставного коллежского асессора Оленька «постоянно любила кого-нибудь и не могла без этого». Сначала она любила своего отца, потом приезжавшую из Брянска тетю, была также влюблена в учителя французского языка, затем полюбила своего первого мужа антрепренера Кукина, после его смерти вышла замуж за управляющего лесным складом Пустовалова и любила его, а после его смерти всю свою сердечную привязанность сосредоточила на квартиранте ветеринаре . Уже само это перечисление вызывает ироническую улыбку — и Чехов освещает все эти любовные истории с юмором. Л. Н. Толстой, восхищавшийся этим рассказом, трактовал его, однако, по-своему, в духе своих взглядов последнего периода. Он полагал, что Чехов думал «проклясть» свою Душечку, но «бог поэзии» запретил ему это, и Чехов «одел таким чудным светом это милое существо, что оно навсегда останется образцом того, чем может быть женщина, и для того, чтобы быть счастливой самой и делать счастливой тех, с кем ее сводит судьба».

Похожие статьи:

Произведения
1. «Зарницы мысли» (1908) 2. «Качалка грёзэрки» (1912) 3. «Громокипящий кубок» (1913) 4. «Златолира» (1914) 5. «Ананасы в шампанском» (1915) 6. «Wictoria regia» (1915) 7. «Поэзоантракт» (1915) 8. «Собрание поэз» (1916) 9. ...

Игнатий Красицкий
Главнейшим выразителем польского Просвещения был Игнатий Красицкий (1735—1801). По своему происхождению и положению Красицкий был крупным польским аристократом. Родственник короля Станислава Августа Понятовского, он был назначен в 1766 г. ...

Основные образы романа
История мадам Бовари внешне ничем не примечательна. Скучный муж, два любовника, похожие один на другого, долги – все это, даже не смотря на трагический конец, в высшей степени «обыкновенно и просто, даже пошло. Во времена Флобера в романа ...