В сентябре 1899 г. Волошин уехал в первый раз за границу: в Италию, Швейцарию, Париж, Берлин. В путешествии он жадно интересовался жизнью Европы и университетскими порядками. В ноябре в Париже, где Волошин прожил месяц, он выразил свои политические симпатии в такой поэтической формулировке:

Но только люблю я не эту толпу Бульваров, кофеен и прочих Вертепов и зрелищ. Люблю я толпу здоровых парижских рабочих.

28 ноября 1899 г. Волошин переехал в Берлин и в качестве вольного слушателя посещал лекции в Берлинском университете, бывал на социал-демократических собраниях, читал социал-демократическую литературу, увлекался творчеством Горького. Так, 28 декабря 1899 г. (9 января 1900 г.) он писал Петровой: « .прочтите роман Горького «Фома Гордеев», напечатанный в журнале «Жизнь» за этот год . Горький — это будущая громадная сила, да и теперь он уже не маленький. Вы читали книжки его рассказов? Если нет, то непременно прочтите и напишите, какое впечатление произведет».

Е. О. Волошина не теряла надежду увидеть сына дипломированным юристом. По ее настоятельной просьбе Волошин 5 января 1900 г. написал на имя ректора Московского университета «Прошение».

В конце мая 1900 г. Волошин сдал экзамены, перешел на третий курс и отправился в заграничное путешествие по Австро-Венгрии, Германии, Швейцарии, Италии и Греции. После двухмесячной поездки он возвратился в Крым, где его уже поджидали жандармы. Поводом к аресту послужила «принадлежность к тайной студенческой организации, именовавшейся «исполнительным комитетом», а также письмо А. Синани к Я. Глотову от 1 июля из Ялты в Москву, полученное полицией агентурным путем, в котором сообщалось: «Кириенко говорил мне, что теперь гектографируется манифест Маркса и что каждый экземпляр будет стоить 60 к. Захватит с собой пять экземпляров, когда будет ехать в Ялту».

«Приехав в Крым,— писал Волошин Пешковскому,— я заметался: в Севастополь, в Балаклаву, сейчас же оттуда с Яшей (Глотовым) в Ялту, из Ялты той же ночью через Яйлу на Четырдаг, в Алушту. Наконец в Феодосию, в Коктебель, в Керчь к Юрию Андреевичу, снова в Коктебель, в Судак . И тут меня наконец поймали жандармы, которые, как оказалось, с самого моего переезда через границу ловили меня и только через две недели поймали».

21 августа Волошин был настигнут и арестован на дороге между Судаком и Отузами. В тот же день в Коктебеле был произведен обыск. Затем Волошин был отправлен по этапу в Москву и водворен в тюрьму. Но на допросах от него ничего не добились.

1 сентября 1900 г Волошина выпустили из тюрьмы, возвратили отобранные при обыске бумаги за исключением гектографированной прокламации, призывающей студентов требовать приема в университет всех исключенных, подписанной группой студентов 26 февраля 1899 г., и «тенденциозного», по характеристике охранки, стихотворения «Предсказание». Его исключили из университета, лишили права поступать в высшие учебные заведения России, жить в столицах и университетских городах, объявили, что дело его не закончено и возможна далекая высылка. Волошина обязали немедленно покинуть Москву и сообщать о перемене места пребывания в московское охранное отделение.

В охранке Волошин заявил, что направляется в Севастополь. Принятие такого решения было обусловлено тем, что под Севастополь на дачу «Еленкой» ехал В. О. Вяземский, чтобы попрощаться с родственниками, отдыхавшими там, перед отъездом на изыскания по строительству Ташкентско-Оренбургской железной дороги. С Валерианом Вяземским Волошин был дружен с детских лет: в Москве, как уже отмечалось, они жили в одном доме и их семьи дружили. Не дожидаясь ссылки, Максимилиан Волошин решил ехать с Вяземским в Среднюю Азию.

2 сентября они выехали в Севастополь, откуда 8 сентября направились в Ташкент. Эту вынужденную поездку Волошин называл ссылкой. И я был сослан в глубь степей, И я изведал мир огромный В дни страннической и бездомной Пытливой юности моей.

В декабре 1900 г. Волошин получил от охранки извещение, в котором сообщалось, что его дело оставлено без последствий: «Ни в чем не виновен, но снисхождения не заслуживает». Представилась возможность уехать из Средней Азии:

Похожие статьи:

Изучение символа в творчестве А.П. Чехова
Впервые проблема символа в творчестве А.П. Чехова было поставлена А. Белым в статье «Чехов» (1907 г.). Он отмечает, что, несмотря на продолжение традиций русских реалистов, в чеховском творчестве «заложен динамит истинного символизма, кот ...

Тема надежды как основная в произведениях писателя
Мне не хочется писать Ни стихов, ни прозы, хочется людей спасать, выращивать розы. Плещется июльский жар, воском оплывает, первый розы красный шар в небо уплывает. Раскрываются цветы сквозь душные травы из пчелиной суеты для че ...

Дуэль Печорина с Грушницким (анализ эпизода из главы «Княжна Мери» романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»
Приличьем скрашенный пророк Я смело предаю позору – Неумолим я и жесток. М.Ю. Лермонтов Грушницкий – представитель целого разряда людей – по выражению Белинского, – имя нарицательное. Он из числа тех, которые, по мнению Лермонтова, но ...