Молодость на Кавказе
Летом 1851 года приезжает в отпуск с офицерской службы на Кавказе Николенька и решает разом избавить брата от душевного смятения, круто переменив его жизнь. Он берет Толстого с собою на Кавказ.
Братья прибыли в станицу Старогладковскую, где Толстой впервые столкнулся с миром вольного казачества, заворожившим и покорившим его. Казачья станица, не знавшая крепостного права, жила полнокровной общинной жизнью.
Он восхищался гордыми и независимыми характерами казаков, тесно сошелся с одним из них - Епишкой, страстным охотником и по-крестьянски мудрым человеком. Временами его охватывало желание бросить все и жить, как они, простой, естественной жизнью. Но какая-то преграда стояла на пути этого единения. Казаки смотрели на молодого юнкера как на человека из чуждого им мира "господ" и относились к нему настороженно. Епишка снисходительно выслушивал рассуждения Толстого о нравственном самоусовершенствовании, видя в них господскую блажь и ненужную для простой жизни "умственность". О том, как трудно человеку цивилизации вернуться вспять, в патриархальную простоту, Толстой поведал впоследствии своим читателям в повести "Казаки", замысел которой возник и созрел на Кавказе.
Похожие статьи:
Вопрос о месте потенциальных слов в речи.
Поскольку всякий возникающий речевой факт есть соединение, сочетающее какие-либо языковые единицы (фонемы, морфемы, слова), поскольку и вопрос о потенциальности, окказиональности, актуализации, о системе и норме есть всегда вопрос о совме ...
Красное и черное. Роман
(1831)
Г-н де Реналь, мэр французского городка Верь-ер в округе Франш-Конте, человек самодовольный и тщеславный, сообщает жене о решении взять в дом гувернера. Особой необходимости в гувернере нет, просто местный богач г-н Вально, этот вульгарны ...
Характеристика ритмической организации лирики Марины Цветаевой
Дабы ты меня не видел –
В жизнь – пронзительной, незримой.
Изгородью окружишь.
Жимолостью опояшусь,
Изморозью опущусь.
Дабы ты меня не слышал
В ночь – в премудрости старушьей:
Скрытнечестве – укреплюсь.
Шорохами опояшусь,
Шелест ...
